– Лёнька, а ты съел бы на пари сорок блинов с икрой? Куда тебе, немчура. А я бы съел!

– Второй Собакевич! – насмешливо обронил Осокин, тут же словил от Вячки "длинноносого вральмана", "клювомордника" и "быкоглазого петуха".

Билетов ругается вполголоса, чтобы не слышал Кошкодаев. С сипением втянул воздух.

– С кем пари, что Гога съест пятьдесят блинов?

Впереди меня шагает Гога Паштанов, самый старший в батальоне: ему уже восемнадцать. Окончил нашу гимназию. Пока не записался добровольцем в Народную Армию, выступал в самарском цирке гиревиком. Его отец – столяр-краснодеревщик. Когда готовую мебель грузили на подводы, за одну сторону буфета брались двое грузчиков, а за другую – один Гога.

Его выступление в цирке так понравилось купцу-татарину, что тот на свои деньги повёз Паштанова в Казань, и там, на празднике сабантуе, Гога бросил на лопатки знаменитого борца Ахмета Душителя. Газета "Казанский телеграф" поместила о Гоге захватывающий очерк "Юный лев Георг".

Паштанов ведёт себя совершенно как взрослый. На приставания Билетова полуобернулся:

– Роняешь себя, Вячеслав!

Голова колонны поворачивает за угол. Нас нагоняют сани, с них кто-то в роскошной горностаевой шапке кричит:

– Эх-ма, тоска-а! Всё теряем, конец! Кто остановит?

Другие голоса успокаивают господина, но он не умолкает:

– Братцы, накажите их! Покарайте их, братцы… – зовёт нас: – Прошу, молодцы, берите…

Джек Потрошитель гневно бросает:

– Закроют ему рот?!

Но несколько наших, в том числе Вячка, пользуясь тем, что Кошкодаев уже за углом, бегут к саням. Вернулись. Билетов бурчит:

– Там только вино да папиросы.

От Кошкодаева передают команду: подтянуться! Бодро поём:

…